Последняя воля Гитлера

Последняя воля Гитлера

Йозеф Пауль Геббельс, один из главных военных преступников фашистской ГерманииСоображения мести во многом определяли политику Третьего рейха. В 1940 году Геббельс предложил законопроект, получивший название «Репатриация предметов культуры из вражеских государств», и поручил Отто Кюммелю, директору Берлинского музея, составить список культурных ценностей, либо имеющих немецкое происхождение, либо ранее принадлежавших немцам, которые были вывезены из страны начиная с 1500 года.

В этом одиозном списке законно купленные ценности приравнивались к трофеям наполеоновских войн и на равных основаниях подлежали репатриации в Германию. Кюммель составил всего пять докладов, но проект так и не был реализован — возможно, это объяснялось тем, что немецкие войска настолько увлеклись грабежом произведений искусства, что просто не успевали отличать немецкие шедевры от ненемецких.

 

Однако этот проект во многом определил политику Германии в отношении завоеванных государств. В мае 1940 года, когда армии Вермахта вступили на территорию Бельгии, нацисты сразу решили пересмотреть некоторые статьи Версальского договора, определившего тяжелые условия капитуляции Германии после Первой мировой войны. Согласно одному из пунктов договора Бельгии отходили две боковые панели Гентского алтаря — многостворчатого складня, известного также как алтарь «Поклонение Агнцу», с масляной росписью по обеим сторонам распашных створок.

Алтарь был расписан в 1432 году братьями-фламандцами Губертом и Яном ван Эйк для собора Святого Бавона в Генте (Бельгия). С 1816 года, после того как некий англичанин выкупил алтарь и преподнес его прусскому королю, шедевр братьев ван Эйк находился в берлинском музее кайзера Фридриха. В 1909 году створки алтаря попали в список репараций, которые Германия должна была заплатить Бельгии. Немцы не смирились с болью утраты, и в 1942-м разыскали алтарь в одном из замков во французском городе По, куда его спрятали от завоевателей. Алтарь был доставлен в Германию и передан Гитлеру, который хотел сделать его главным экспонатом своего будущего музея. Помимо этого немцы вернули себе четыре створки складня «Тайная вечеря» работы Дирка Боутса, так же отошедшего Бельгии по Версальскому договору.

Вскоре после окончания Второй мировой войны Отдел стратегических исследований (ОСИ), главная американская служба по поиску разведывательной информации, опубликовал доклад, в котором, в частности, говорилось: «Германская политика в отношении памятников, предметов изобразительного искусства и книгохранилищ на оккупированных территориях, на наш взгляд, базировалась на двух принципах:

  1. 1) моральное и материальное обогащение немецкой нации;
  2. 2) материальное обогащение отдельных нацистов, в первую очередь, партийных лидеров».

По крайней мере один из этих лидеров заслуживает особого упоминания. Величественным символом грезившегося Гитлеру Тысячелетнего рейха должен был стать музей фюрера на его родине, в австрийском городке Линц. В этом музее планировалось собрать величайшие мировые шедевры, отобранные в соответствии со скромными вкусами вождя. Подбор коллекции для будущего музея существенно облегчал закон о «доле фюрера», дававший Гитлеру легальную возможность отбирать все лучшее из конфискованных коллекций. К 1945 году длябудущего музея было собрано более восьми тысяч картин, в том числе более пяти тысяч полотен старых мастеров.

Подобно Наполеону, всецело положившемуся на зоркий взгляд барона Денона, Гитлер также поручил подбор коллекции знающему специалисту. Им стал Ганс Поссе, директор Дрезденской галереи. Поссе был блестящим знатоком искусства, именно его стараниями Дрезденская галерея превратилась в знаменитый музей мирового уровня. У Поссе хватило ума и политической прозорливости не оспаривать провинциальные вкусы своего заказчика в отношении немецкого искусства, зато он дал себе полную свободу в выборе шедевров итальянских и голландских мастеров.

Опираясь на абсолютную власть фюрера, Поссе с легкостью обыгрывал агентов других коллекционеров и забирал все лучшее для Линца. Не раз он выдавал евреям разрешение на выезд из страны в обмен на бесценные произведения искусства. Порой один осторожный звонок или вовремя посланная телеграмма заставляли крутиться шестеренки бюрократической машины. К примеру, страх перед серьезным налогообложением мог убедить несговорчивого продавца расстаться с частью своей коллекции. Именно так Поссе удалось «спасти» собрание французского декоративного искусства из рук обремененных долгами наследников немецкого банкира еврейского происхождения Фрица Маннхаймера и заполучить его. Подобно стервятнику, Поссе выжидал, когда будет расформирована коллекция Франца Кенигса, чтобы немедленно отобрать для фюрера несколько дюжин рисунков старых мастеров.

Но самое крупное приобретение досталось Поссе осенью 1940 года, когда ему удалось на скандально выгодных (для него) условиях купить у графа Яромира Черыина «Аллегорию живописи» (известную также как «Мастерская живописца) Вермера.

Граф получал огромное количество предложений, он мог бы продать картину за 6 миллионов долларов одному американскому коллекционеру, но оказался не в состоянии получить необходимое разрешение на вывоз Вермера за границу. Геринг также охотился за Вермером, но Чернин отказал ему в продаже, поскольку не желал, чтобы картина попала в частные руки. Поэтому, когда Поссе предложил графу 1,65 миллиона рейхсмарок (около 660 000 долларов) от имени Гитлера — который, согласно официальной версии, покупал картины не для себя, а для музея, посвященного прославлению немецкого народа, — Чернину оставалось только от души поблагодарить высокого покупателя и распрощаться с картиной.

После войны Чернин многократно пытался вернуть себе Вермера, утверждая, что его вынудили продать свою собственность по цене, намного ниже ее рыночной стоимости. Однако австрийское правительство, которое сначала воспользовалось плодами аншлюса, а затем предпочитало закрывать глаза на действия нацистской Германии, по понятным причинам не желало обсуждать эту главу своего позорного прошлого. Австрия отклонила иск Чернина, и с 1946 года «Аллегория живописи» находится в Венском музее истории искусства.

Может показаться поразительным, что далее на завершающем этапе изнурительной для Германии войны, уже вступившей в стадию деморализации, нацистская элита позволяла себе тратить баснословные суммы на приобретение произведений искусства. Казна пополнялась за счет ограбления оккупированных стран, да и как нельзя кстати пришлась прибыль от предприятий, подвергшихся ариизации.

После окончания войны, в 1945 году Френсис X. Тейлор, директор Нью-Йоркского Метрополитен-музея, определил примерную стоимость похищенных произведений. Он обнародовал астрономическую сумму от 2 до 2,5 миллиарда долларов (21,6 — 27 миллиардов в нынешнем исчислении). На тот момент эта цифра превышала суммарную стоимость всех произведений искусства, хранящихся в США. Лишь от имени одного Гитлера германское правительство истратило более 183 миллионов рейхсмарок (ныне около 790 миллионов долларов), превратив фюрера в величайшего коллекционера своего времени. Эта коллекция так много значила для Гитлера, что он упомянул ее в своем коротком завещании, продиктованном 29 апреля 1945 года за день до самоубийства. «Моя коллекция картин, которые я приобретал в течение нескольких лет, собиралась не для личных целей, а лишь для пополнения галереи в моем родном городе Линце на Дунае», — гласит завещание.

Нацистская вакханалия

Если предположить, что Гитлер все-таки собирал картины для себя, то у него было очень много соратников. Его ближайшие помощники частенько отвлекались от военных дел ради ожесточенного соперничества друг с другом и официальными государственными агентствами в деле собирания картин, статуй, гравюр и гобеленов. По имеющимся сведениям, Геббельс заплатил до 100 000 долларов (1,27 миллиона по сегодняшнему курсу) за картину Эль Греко. Геринг велел своему агенту не жалеть никаких денег за Пикассо. Наводивший ужас руководитель СС Генрих Гиммлер; глава ЭРР во Франции Курт фон Бер; министр экономики Вальтер Функ; министр труда Роберт Лей; министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп, любитель Моне, заполучивший его наполненный воздухом и светом пейзаж «Кувшинки»; нацистский посол во Франции Отто Абец, разжившийся десятками полотен, в том числе картинами Клода Моне, Пьера Боннарда, Жоржа Брака, Мориса Утрилло и Эдгара Дега — все они использовали свое положение для приобретения произведений искусства, и каждый приказывал своим агентам перебивать цены конкурентов.

Геринг преуспел в этом деле больше других и сумел собрать более двух тысяч произведений (в том числе более 1300 живописных полотен). Он частенько наведывался в галерею Же-де-Пом и, фактически контролируя работу ЭРР, мог отбирать для себя все самое лучшее. Лишь желания Гитлера стояли выше аппетитов Геринга. Геринг размещал произведения искусства в своих многочисленных домах, но больше всего картин было собрано в его дворце Каринхолл, названном в честь первой жены рейхсмаршала, похороненной в этом же поместье.

Первоначально Геринг попросту «одалживал» экспонаты из немецких музеев. Однако главный агент Геринга, Вальтер Андреас Хофер, умело разжигал аппетиты дородного маршала, который вскоре уже вовсю использовал свой высокий пост военного и государственного чиновника для ограбления коллекционеров из оккупированных стран. Различные ответвления немецкого государственного аппарата также действовали в интересах Геринга. Во время захвата банков и обнаружения спрятанных в подвалах произведений искусства агенты Геринга отбирали все лучшее для своего хозяина. Когда в 1942 году в подвалах одного банка были обнаружены 163 картины, принадлежавшие парижскому арт-дилеру еврейского происхождения Полю Розенбергу, все они были немедленно изъяты из Же-де-Пом и прямиком отправлены Герингу.

Среди этих полотен были работы Матисса, Дега, Пикассо и Ренуара, официально заклейменные нацистской пропагандой, однако Геринг быстро нашел выход из положения и начал обменивать современное искусство на картины немецких художников и старых мастеров, которые куда больше соответствовали его вкусам.

Однако вакханалия нацизма близилась к концу, и зимой 1944 года, когда удача окончательно отвернулась от фашистов, настал их черед прятать награбленные сокровища.

Около двадцати тысяч произведений искусства, в том числе Гентский алтарь и « Тайная вечеря» Дирка Боутса, едва не погибли для нас безвозвратно. Масштабная игра в прятки, затеянная кураторами Лувра и других музеев в начале войны, повторилась вновь — только теперь уже немецкой армии пришлось спешно искать тайники для произведений искусства. Гентский алтарь был спрятан в самом крупном из таких тайников, в заброшенной соляной шахте неподалеку от маленького австрийского городка Альт-Аусзее, в семидесяти пяти милях к юго-востоку от Зальцбурга. Расположенное на глубине полутора километров укрытие идеально подходило для хранения картин, поскольку в нем круглый год поддерживалась одинаково низкая температура и постоянная влажность.

Это было совершенное естественное хранилище с низкими потолками и мрачным лабиринтом соединяющихся между собой залов, в которых разместилось более восьмидесяти вагонов сокровищ, в числе которых, согласно одному источнику, была и копия «Джоконды», заказанная Лувром, чтобы отвлечь нацистов от оригинального шедевра да Винчи.

Однако трепетное отношение к искусству мгновенно покидало фашистов, как только им казалось, что награбленные сокровища могут попасть в руки врага. Во время отступления немецких войск Гитлер приказал разрушать всю инфраструктуру покидаемых стран, оставляя союзникам выжженную землю. Некоторые нацисты полагали, что этот приказ относится и к произведениям искусства, Когда в апреле 1945 года союзные войска вступили в Австрию, местные немецкие части тайно пронесли в Альт-Аусзее восемь ящиков с надписью «Мрамор — не бросать», где вместо мрамора лежали бомбы. В случае если союзники нападут на след спрятанных шедевров, пещеры предполагалось взорвать вместе с картинами. К счастью, в последний момент австрийским партизанам удалось предотвратить катастрофу и завалить вход в шахту, не допустив туда нацистов.